Я сам возвращаю себя в тюрьму (испугавшись неизвестности свободы)

К моим тридцати трём годам у меня накопились травмы, которые иногда дают о себе знать. Причины этих болей разные, и не все они связаны с моими действиями в отношении моего тела. Но для меня любая боль — это сигнал: пора провести ревизию. Как я мог на это повлиять? И как так вышло, что моя спина снова болит?

Я понимаю, что порой тренируюсь больше, чем следовало бы. Когда-то именно тренировки помогли мне восстановить здоровье. И теперь, кажется, я боюсь остановиться — словно стоит дать слабину, и тело снова скажет мне «прощай». Вот я и перетренировываюсь. К тому же зал — это привычный способ заполнить время. Там гораздо меньше неизвестного. А неизвестное пугает. Непонятно, куда идти и что делать, если не следовать знакомому маршруту.

В итоге мой страх за здоровье и отчаянная борьба за него обернулись насилием над собой. Я сам спровоцировал ту самую боль под лопаткой. Тело сказало «стоп» ровно в тот момент, когда сознание увело меня далеко от себя.

Эта травма стала поводом вернуться к тому, что мне созвучно. На самом деле я хочу встретиться с собой — настоящим, более глубоким. Хочу встретиться с миром, который шире и богаче моих привычек. Тем не менее я сорвался. Снова создал для себя тюрьму — работу на износ, знакомый до тошноты способ бытия. Тот самый, от которого я вроде бы ушёл. Но он всё ещё напоминает о себе.

До поры до времени моему «я» было важно держаться за статусы, роли, достижения. Но когда оно, надеюсь, стало более зрелым, эти опоры отступили на второй план. Пришло простое понимание: я важен. Не потому, что я функция или средство. А просто так. И мои желания важны сами по себе. Тогда я решил посмотреть: кто я без айкидо, без много раз сыгранных ролей, без учительской позиции? Не убегаю ли я от встречи с собой, загружая своё время чужими целями и готовыми путями?

Я понял, что хочу большей свободы. Поэтому сменил работу и образ жизни. Я хотел гулять, спонтанно оказываться не пойми где. Даже купил машину, чтобы выбираться подальше от города. Но я об этом забыл — и снова отправил себя в лагерь строгого режима. Зато когда вернулся к себе, стало легче дышать. И сразу пропала потребность «заедать» стресс.

Иногда я также забываю, что машина — это инструмент свободы, а не новая гиря на шее. Что это я её хозяин, а не она — мой. Это нормально — избегать пробок и выезжать пораньше, особенно когда проблемы с парковкой и не хочется полвечера кружить в поисках места. Но если я забрасываю другие свои желания, и вся жизнь строится вокруг гонки за парковку поближе к подъезду — зачем тогда вообще эта машина?

Идти своим путём бывает тяжело. На своём пути гарантий нет. Света от путеводной звезды в начале тоже не видно — лишь сплошной туман неизвестного. Неудивительно, что нам вновь и вновь хочется вернуться на привычную тропинку, протоптанную родителями, окружением или даже нами самими. Где всё известно и предсказуемо, даже если это всё уже изрядно приелось.

Вообще характер нашей жизни в обществе таков, что первую её часть мы чаще всего следуем чужим установкам — родителей, школы. Они могут привнести в нашу жизнь много хорошего и расширить окно возможностей. Но вместе с тем могут уводить от контакта с собой, наносить неизбежные травмы (не обязательно со зла, а просто потому, что все мы как люди имеем свои ограничения). Да, я не спорю, что иногда в жизни что-то приходится делать через силу, переступая через себя, даже то, что вроде бы полезно. Невозможно делать всегда только то, что хочется. Но это “через силу” оставляет следы, потому что часто происходит не от хорошей жизни. И со всем этим приходится разбираться после..

Бывает, что мы хотим решить проблемы и кардинально изменить свою жизнь, желательно ещё и быстро, с минимальными усилиями. Но так выходит далеко не всегда. Мы во многом зависимы от привычного поведения: оно ясно, контролируемо, социально ожидаемо и поощряемо. Смена работы, образа жизни, вступление в отношения или развод — с одной стороны, связаны с нашей верой в успех. С другой — с готовностью встретиться с провалом, а также с мнением и возможным сопротивлением других людей (правда, они могут быть и ресурсом поддержки), с готовностью разрушить чужие и собственные ожидания от себя — чтобы наконец услышать голос своих желаний (которые ещё предстоит выяснить) и рискнуть их реализовать, не имея на руках никакой гарантии успеха. Немудрено, что на пути к новому у нас случаются срывы, появляется желание хотя бы на время вернуться в уже изведанные места и к привычным ролям, которые кажутся безопасными. Но срыв — это не откат назад. И не показатель того, что движения вперёд нет.

Лично мне помогает на этом пути готовность проиграть. Из боевых искусств я знаю, что самураев учили быть готовыми к смерти. Не для того, чтобы бездумно расстаться с жизнью, а чтобы было легче действовать, не сковывая себя паническим страхом. Страх важен, он мотивирует. Но когда он зашкаливает, то парализует или толкает нас на необдуманные шаги, от которых вреда больше, чем пользы.

Мне стало легче, когда я стал разрешать себе ошибаться, терпеть неудачи — это иногда помогает решаться на новое и неизведанное. Я стараюсь принять, что не все последствия своих действий (о которых, безусловно, следует думать) я могу предугадать, и что мне может как повезти, так и не повезти в чём-то — и не обязательно потому, что именно я что-то сделал неправильно.

Если вы выбрали предложенный кем-то путь осознанно, потому что он вам созвучен, соответствует вашим глубинным целям, или потому что вы пока не знаете, куда вы хотите, и принимаете его последствия — это нормально. А если вас от него уже тошнит, вы чувствуете тяжесть и постоянную усталость — повод задуматься: не стало ли служение чему-то бегством от встречи с собой?

Попробуйте в своём движении к себе и другой жизни начать с малого: поехать домой новым маршрутом, сходить на пробное занятие чем-то новым (если хотите, конечно). И задавайте себе следующие вопросы, когда чувствуете страх:

— Чего именно я боюсь?
— А что самое страшное может произойти, если я сделаю это?
— Будут ли последствия этого непоправимы?

И пожалуйста, помните: каждый раз, когда вы замечаете, что своими руками построили тюрьму, знайте - вы можете из неё выйти. Ведь часто надсмотрщиком — да и судьей — являетесь вы сами. Потому именно в ваших руках объявить себе помилование.